Просто-концерт

В шесть часов вечера должен начаться этот концерт.
Все в сборе: легендарный Манагер с музыкантами группы “Родина”, поэт Сергей Соловей и моя замечательная подружка из Москвы - красавица Арина.
Настроение нервное. Особенно после двух звонков от помощников-устроителей: сначала они потребовали просто отказаться от употребления на презентации книги стихов Ани Петренко её имении, потом – написать какую-то объяснительную о том, что именно я “повинен” в размещении рекламы о презентации в СМИ и распространении афишек – и библиотека тут не при чем.
Моя нервозность передается и товарищам – ощущение такое, что мы готовимся штурмовать Зимний. (Внутренне же – смешно. Это всего лишь презентация официально изданного сборничка стихов белгородской поэтессы, хотя его и отказались издавать в этом городе из соображений самоцензуры и непонятной политкорректности.) Впрочем, повод понервничать создался еще раньше, когда в преддверие презентации хакеры зачем-то взломали сайт БО НБП (заштатный и никому не нужный, практически целиком посвященный Анькиному делу), москвичам валили какие-то ругательные смс-ки с “моего” мобильника и фильтровалась наша с ними электронная переписка.
За пару часов до начала - выдвигаемся в библиотеку. Надо настроить аппаратуру и музыкальные инструменты. Уже на подходе замечаем первых зрителей, неторопливо пьющих пиво перед входом.
В помещении сразу натыкаемся на грозную администрацию Пушкинской библиотеки и расстроенных руководителей клуба “Аналитического искусства”.
“А о чем будут ваши песни и стихи?”
Ловлю недоуменные взгляды музыкантов... Это как?!
“Ладно”, - упрощает задачу библио-конвой, - “в ваших произведениях будут употребляться такие слова как “Анна Петренко”, “Эдуард Лимонов”, “НБП”, “политзаключенный”? Если так – мы сразу прекратим концерт!”
Пытаемся сопротивляться: “Как же можно презентовать книжку, не употребив имени ее автора?”
“А вот и не надо этой презентации! Мы категорически против. Проведите просто-концерт! И про книжку – не вздумайте раздавать ее в помещении библиотеки!”
“Да, да!”, - подвякивает руководительница клуба, - “вы тоже их поймите, имя Ани Петренко запрещено к употреблению и библиотекой, и городской, и областной администрациями, не надо нам этого!”
Вопрос в глазах моих товарищей – что делать-то будем?
Из-за какого-то, так или иначе, присутствующего у каждого человека “местечкового патриотизма” становится очень стыдно перед ними за свой город... Боже, какой позор. Библиотека, носящая имя свободолюбивого поэта, запрещает читать стихи поэта современного и презентовать его книгу. Пушкин от такого в гробу бы перевернулся!
Желание у всех одно – послать эту библио-клубную пиздобратию к черту, развернуться и уйти всем, громко хлопнув дверью.
Благоразумие берет верх над эмоциями: “Ладно, мы подумаем немножко”...
Прибитый тащусь за батарейкой “Крона” для какого-то концертного оборудования в ближайший магазин. В пути спасает от максимализма “всеобщего посыла” дружище Дима из Нижнего. Уверенно говорит по мобиле: “Да ты что?! Концерт непременно надо начинать! А вот что произойдет на нем, ха-ха-ха, то - произойдет!”
Батарейка куплена. Оборудование успешно работает. Дана расписка библиотечной администрации (неизвестно на чье имя, просто – чтоб было чем ей жопу прикрыть от наездов неведомых недоброжелателей), в том, что рекламу о презентации Анькиной книжки в СМИ они не давали, а давали мы.
Собираются зрители. Вижу одиноко прижавшихся к стеночке (все сидячие места уже заняты) пожилых родителей Ани и телеоператора, разворачивающего из сумки кинокамеру.
Воодушевленный присутствием прессы Соловей несется в каптерку к музыкантам. “Олег! Вы с группой не против, если сегодня не “успеете” выступить после меня?”.
Знаю, что музыкантам очень хотелось выступить перед белгородской публикой, однако, в сложившейся ситуации, это равносильно предательству всего того о чем они поют. Честь и достоинство важнее. “Конечно, не против!” - мнение единогласно.
Ждем сбора зрителей.
Наблюдаю, как Манагер дает интервью телевидению в котором рассказывает о цели визита в Белгород. Об истории группы и своих отношений с Летовым, презентации сборника Аньки. Пропускаю мимо ушей и не реагирую на заклинания одного местного журналиста, “знаменитого” тем, что бухает после концертов со всеми заезжими рок-знаменитостями, этакая рыба-прилипала: “Да ты пойми, у меня же тут жена работает, их же разгонят теперь всех, из-за вас...”. Иди ты на хуй, пидор! Жена у него работает... А Анька – сидит!
“Просто-концерт” начинается.
Слушаем на “разогреве” группу “Территория свободы”. Песни хорошие, жесткие, антисистемные и... эх, если бы не знать того, о чем они только-что нас увещевали от имени своего клуба! Расходятся, оказывается, у людей тексты с поступками. Грош цена такому творчеству.
Публика продолжает подтягиваться.
На сцене – поэт Сергей Соловей.
Начинает:

“Мы с тобой – одинокие волки
Мы с тобой – чужаки
Отовсюду - в упор винтовки
И флажков языки...”

Читает очень артистично, не ожидал от него такого мощного исполнения.

“Против нас все на этом свете
Против нас – чужаков
Против всех мы стоим до смерти
Убивайте волков!”

В зале становится очень тихо.
“Попрошу аплодисменты автору...”, - Сергей делает паузу, раздаются нарастающие хлопки. -
“...АННЕ ПЕТРЕНКО!” - выпаливает сквозь овации он.
Тут же, не прерываясь и не давая прийти в себя библиотекарям, он начинает читать свои стихи:

“Не дай Бог попасть вам в Саратов
Город плахи и топора
Там на долгие годы упрятав
В лагерях вас сгноят мусора...”

Ловлю себя на мысли: Надо же! Прямо как про Белгород.

“...Не дай Бог попасть вам в Саратов
Там играет в тюрьму детвора
Весь Саратов – сплошной Мусоратов
Город плахи и топора”

Слезы наворачиваются на глаза. Приехав утром из Москвы, Сережа рассказал о том, какой беспредел творился на судилище над “захватчиками” Минздрава (он только вчера был на предпоследнем заседании), и что охуевший от собственной безнаказанности прокурор запросил для ребят по 5 лет лагерей. Блядь, да вся эта эРэФия - мусорской Саратов!
Администрация начинает нервно ерзать и сучить ногами. Финал концерта приближался.
“Я свое выступление закончил”, - обьявляет Сергей - “попрошу вас собрать средства для ребенка политзаключенной Анны Петренко, имя которой запрещено произносить в городе Белгороде, узнице путинского режима, книгу стихов которой мы сегодня представляем вашему вниманию”.
Начинается метание по залу устроителей, отключается микрофон, выползает на сцену ведущая с выражением утопленника на лице: “На этом наш концерт окончен. Просим всех покинуть зал”.
Народ не расходится. Все ждут Манагера и думают, что это шутка такая для прикола и пущего драйва придумана.
Ведущая нервно повторяет свою просьбу: ”Вас что, надо матом послать?! Все. На этом концерт заканчивается, Манагера не будет!”
Слышатся возмущенные выкрики. До кого-то что-то начинает доходить: одни ругаются, что им не дали послушать музычку из-за какой-то там политзэчки Ани, другие – спрашивают, где можно приобрести ее книгу и как вступить в НБП. Представительша клуба, канюча как ребенок, упрашивает телевидение не пускать репортаж в эфир, иначе их клуб прикроют. А я в эйфории хожу в толпе с блаженно-идиотской улыбочкой именинника: все получилось!
Идем удовлетворенные с друзьями и музыкантами домой. Никто за нами, изгоями, из любителей пост-концертного времяпровождения не привязался. Хорошо! Все довольны.
Утро. За окном падает мокрый снег. Группа “Родина” продолжила свои гастроли и уехала электричкой в Курск. Мы сидим втроем устало-похмельные на кухне и пьем чай с блинами. Ненасытная собака “выскуливает" себе очередные кусочки у доброй Арины.
...“Ребята, а вы слышали какие-нибудь песни Манагера? Они вам нравятся?”- спрашиваю я у Сергея и Арины.
“Нет, ни разу. Да, ладно, как-нибудь послушаем. Встретимся же ещё...”

Вместо P.S.:

“Пушкинская библиотека-музей доводит до сведения, что опубликованное в №49 “Аргументы и факты. Белгород” объявление о поэтическом вечере и презентации сборника А. Петренко было дано без согласования с администрацией библиотеки и к организации данного мероприятия библиотека отношения не имеет.”
(Объявление в газете “АиФ. Белгород” №50)

"Лимонка" № 263